Статистика посещений Яндекс.Метрика Goon Каталог сайтов

Каталог для сайтов

Планета Поэзии

Культура

Чтобы жизнь не казалась вздором

И не выпала эпохой в урну,

Лучшим украшают мир узором….

Душа планеты совершенств культура!!!

Искусство, творчество: - произведения,

Апофеоз в шедевр, создатель - автор,

В литературе и в другом издании,

Поэзия, стихи, вершина и фарватер!

Творец: - поэт, художник, композитор,

Величья кульминацией стихотворения,

Для человечества, суть: - адрес с реквизитом!

Читатель, зритель, слушатель, для Вас все рвения!

Галактика, вселенная, плеяды и созвездия,

Из бесконечности и вечности фантазии,

Явление в Божественную бездну…

Театр, книга, зрелище и представление:

                         

Планета Поэзии!

Поэт

Годы мчатся переменой света,

Убеждая всяческим гипнозом,

Иногда явленье в мир воспето,

В покоях лиры фаворитом музы!

читать далее ...

Стихи

Стихи: - сложения из слов,

Порядок с логикою букв,

Движенье мысли, без углов,

И жизни ритмы с книжных кукол.

читать далее ...

Слово

Многоголосая планета -

Народы, расы, нации,

Сума наречия, акценты,

Характер - интонации.

читать далее ...

В помощь сайту

Яндекс Деньги

410011129202374

Благодарим Вас за участие

khlusnikolay@gmail.com

 

Реквием (псевдо диалог  надгробий)

 

1

 

Жизнь - энергии поток

В  крематорий чувств.

Отделения глоток

Заберёт  в твердынь  кощунство.

Запредельность-обыватель,

Простотой  исхода,

Сложит погребенья  в табель,

Правом с шороха  и оды.

 

 

 

Эхо с кожи в позвоночник,

Бахнет  очередью молний,

Эго вожжи  режа в клочья,

В прочерк, в ахинеи  долю,

В пыль шагов с клубами дыма,

Сокрушив всё тесное,

Вспоминающим  плебеям,

Дыбы треск трущобным действом.

 

Часть 1

 

В канун родительского  дня,

Вдруг  отстранится суета,

Припомнятся друзья,  родня,

В мысли,  в  чувства  светом!

 

 

 

Временами мы буяним,

Выпускаем спесь.

Прячемся  затем в  бурьяне,

Ждём  благую весть.

Неуёмно дерзок  пыл,

Сколько  силы надо?!

Чтобы лет прошедших тыл

Не загадил ладан!

 

Сам падением  бывало

Умолял  о суициде,

Жестко  требуя у жизни

Холод  сатисфакции.

Алкоголь спасал туманом,

И  держал в прицеле.

Пряча в дебрях дня

Мир дурной абстракции.

 

Звёздный искра-свет,

Бит рассыпанный  об стену,

Крошкою, занозой в ноги.

Мне за жизнь такую,

Требуя  другую цену...

Смерть боялась тоже

Поперечить  Богу.

 

Обречён на вечное,

В прахе   единенье,

Покрывал аптечными,

Одеяло  мнения.

Словом  безвозмездно,

От беды спасал  дом мой,

Космоса вся бездна:

Воздухом, водой.

 

2

 

Чашка чая  жизнь с лимоном,

Вечер  длится долго,

Лица, имена колонной,

Пересчёт и план  дороги.

 

 

 

Однако вера в лучшее,

Всегда держала цепко,

Надежда сила чучел,

Любовь безумства  церковь,

Дарили часто счастье,

И заставляли жизнь,

Забыть про плен начальства,

И суету межи.

 

Там  всё едино в склепе,

Сомкнуто  после смерти,

Не зря живым  планету,

Кружит разумный  вертел,

А  отрешённость чужда,

Кара  в  небе, на земле.

Целебна ль будет  стужа,

Увитой мудростью  в змее?

 

Там хмелея в мыслях,

В бесконечных тайнах,

Ход  вселенных  выслуг,

Верхнего обмана.

Оживут  энергией,

Суетой порядков,

Где  мы все  в продлении,

Сан  святой в обряде!

 

Зачем ужасной скорбью,

Тех ожиданий очередь?

Не тленный щит в кошмары,

Потери  от рождения.

Ответ итогом строгим,

Всё создаётся в почерк,

Истории в  постели, шрамы,

Сумбур движений в кочке.

 

Путь, закончится невзрачно,

И  точно навсегда.

Что радостью маячит,

Возврат  обид беда!

Без сна конец  эскорта,

Начал  ответ  вопрос,

Ставят точку  стены плачем,

Притесняя тело  в рост.

 

3

 

Сложены конфеты, водка,

Поминальным  полная авоська,

Только что то пересохла глотка,

И в душе томительны вопросы!

 

 

 

 

Бесконечно продолжается,

Не кончается это!

Боль, коварный,

Незыблемый, страждущий путь...

И, в продаже для всех

Персонально билеты.

Но, не в том геноцид

И забвения суть.

 

Смерть берёт и берёт,

Не жалея входящих,

И всегда, на всегда

Неожиданной встречей.

Принесённое горе-

Продолжение в  ящик,

Всюду  вестью  беда,

Помнить следует  притчи.

 

Хочется  смеяться юностью,

Ищет шуток зрелость.

Взрослость не желает в  глупости,

И всем в радость  прелесть.

И  тогда бываем  счастливы,

В охмелевшем дня раю,

Настроение марша с почестью,

Мир влюбившийся в приют!

 

Только свет в конце тоннеля,

Чёрный  коридор.

Тишиной глухих панелей,

Шепчет громко: -это вздор.

Утверждает елей глас,

Поклонений  жгучи стены,

Он безмерно  властен в нас,

Тенью в поисках вины за вены.

 

Надоест вдруг праздник,

Затошнит  весельями,

И  в душе нет смеху мест,

Ищем грусти  разум,

Площади,  селения,

Где покой скорбящий,

С временем пропащи.

 

Там в погребениях могил,

Людских  корней истоки,

Дремлет мир огнём тугим,

Уложив в земле останки.

Остановилось буйство там,

И надломились судьбы...

И нас там сложат по местам,

Стремлением особым.

 

4

 

Утром  рано  хмурая печаль,

Растолкала  мрачным уговором,

Завтрак не доев, не выпив чай,

Ушёл в кладбищенские створы…

 

 

Торопимся, спешим всю жизнь,

Не усидим на месте.

Всё сломя голову  бежим,

Вперёд на верх  отвесный.

Решив поможет  доле срыв,

Другие не помогут долгом.

Трагедии верша с муры,

Не можем по немногу.

 

Тогда упёртые в тупик

С оглядкою назад,

Пытаемся  припомнить миг,

Который  нам воздаст!

А время мчится поездом,

Нет остановок, станций.

Дней вереницы поздние,

Календарю срывают панцирь.

 

В какую бежал сторону?

Стремился к чему зря?!

Лишь старость  догоняя вороном,

Открыв смертельный взгляд!

И молний вспышки диалог,

Прозренья звуки всполохи,

Твердят немыслим этот слог,

Тяжелым назиданьем олуху.

 

Вхожу в широкие ворота,

Иду к свиданию с прощеньем,

Прочь беспощадная морока,

Живущая в мирском ущелье.

И сразу встречи  пьедестал,

Щемящий крик молчанья,

Картечью речи ранит сталь,

Круша вердикт  отчаяний.

 

Едино всё под тем холмом,

Мы все такие же только, потом!

Мысль  сегодняшним  опахалом,

Будущим - прошлым  плотом,

Этой почвы  два метра,

Закрытые грани  окном.

Станет скорби каретой,

Энергетики скомканной конь...

Успокоит веки бессонным песком,

Под  могильной плитой,

Этих поминок встреча тоской,

Долгих дум свиток пустой.

 

 

Это мы лежим  тут,

Тихий нашли приют,

Снег с землёй навечно.

Памяти  печальный  жгут!

В движенье человечном,

Пронзают нас молчанием,

И учат жить: на стороже.

Ошибками терзают, мщеньем,

За глупость в кураже.

 

5

 

Девять часов  утра,

Две тысячи десятый год,

Толпа  былых утрат,

Выстроилась в ожидания черёд!

 

 

Вороны  - ангелы смерти,

Кружат над кладбищем.

Жизнь запретом в метрах,

В одиночной  нише.

Стоны  карканье лиха,

Баюкают немую вечность.

И траурный вихрь,

Скрывает  беспечно свечи.

 

Немного расскажут лики,

Застывшие буквы и даты,

Слогом коротким выкрик,

Прожитым смыслом цитаты,

Имя, фамилия на колыбели,

Венки и чёрные ленты.

Никаких  былых изобилий,

Памятник, месса, лепты!

 

На тех холмиках,  камнях,

Прочту случайно даты.

Одни забыты за полдня,

Другие  встречами объяты.

И  мысль одна идёт на ум,

Что надо так прожить свой век,

Чтоб помнили и чтили тут,

И  добрым поминали вслед.

 

Среди забытых я грущу,

И  меж гранитных плит,

Смотрю, молчу, знакомых ищу

В забвенье зарослей  взят  скит.

Не долго лились чьи-то слёзы,

Ужато в  краткий жизни срок.

Засохли поминок угрозы,

Пожух и траурный венок.

 

Сгниют останки, до костей,

Душа с её энергией - бессмертна.

Пока  живём,  там ждут вестей,

Придём  к ним, за аверсы дерна.

Шумят листвою тишины,

Кусты в оградках  разных, тесных,

Их голос строгой общины,

Доклады и подтекста пьесы.

 

6   Евгений

 

Двадцать  лет  тому назад,

Возвратилась память,

Возле фотокарточки звезда,

Горечью потери пламя…

 

 

Гроздями алеющей рябины,

Молчанья вопль сдвиг.

Бьют неразборчивость  руины,

Сжимая сердце в кулаке, в тот миг

И слушая тот реквием надгробий,

Застывшим каменным лицом,

Вслух повторяю слово скорби,

-всё  крепче жмёт рука цевье.

 

А помнишь, веселились друг?

Дурачились, бросались  шуткой,

От хохота  сам юмор труп!

И  чашу жизни,  сожгли от скуки!

Иду,  на встречу с прошлой дружбой

Порезанным ремнём объятий.

Наполнена  горячкой кружка,

С воспоминанием  невнятным.

 

Та безрассудность  скверна  красоты,

Толкала их героями в могилу.

Растёрт гранитный стул в пустырь,

Поранен  бред военной силой.

Наверно, вечна боль в «загробии»,

То, что было для смерти в утех.

Предлагает  попробуй  сует оргией,

Усладив и себя в этот грех.

 

Отдирая с могилы  листья,

Треском  стонет тополь.

Его голос жалостью  выстрел,

Убаюкал всех  жертв некрополь.

Жути  липкой  дикция,

Дрожь  по коже с холодком.

В горле комом осфексия,

Нож под сердце режет дохляком.

 

А в земле  гробовая колонна,

Мужские лица, у пацанов.

Братством  переполнено лоно,

Мать, дочь, жена слезы цена..

Друзья молчаньем и скрип зубов,

И им ответом скупой озноб.

Война -безумная игра мужчин,

Ломая  жизни, -ура! кричит.

 

7 Дмитрий

 

От той даты через год,

Новые потери в горе,

Хронология невзгод,

Путается  в переборе.

 

Двадцать восемь, ещё не осень,

И не коснулась, виска проседь.

А он, уж всё, жизнь не попросит!

В свой день рожденья, просто.

Братишка без движенья торсом,

Застыл  в упокоенье кросса.

В двадцать восемь, лежит в земле,

Смерть на покосе, свет скрыт во мгле!

 

Что же палками в колеса, вечно тормоза,

По  хребтине вёсла, искры  в образа.

Почему по носу, бьёт любви  гроза,

Тётка  ждёт с покоса,  тянет всех за зад.

В чём же так не сносен, бьёт за что, слеза?,

От чего, весь в проседь, чего я не знал?

Видно, шрамы с тростью, наказанье за!

Тяжкой  дума просто, ветреный вокзал!

 

Шепчут шорохи шиповника,

Оправданиям  страдания  песчинка,

Пусть без вкуса ягода и цветы не роза,

Не стихами пагода, зато ёмка проза.

 

Жил просто ошибался часто,

Пил, напивался,  ел несчастье,

Он без стеснений вылюбил всю жизнь,

Открытый  из пружин и жил,

Он  просто жил, старался плясом,

Любил и удивлялся кляксам!

И  вот теперь мертвецки пьян,

Боролся, не ломался в битвах,

Мы не всегда с удачей квиты.

 

8 Александр, Вадим, Евгений и ….

 

Поход по времени беспечен,

Жалость лечит  душу,  раны,

Ветер призрачно за плечи,

Обнимает  светлым храмом.

 

 

Стою,  в ногах юнцов аллея,

Подкошена  лихая  суета.

Заморосило небо лейка,

Смывая  с глаз  обряд поста.

И эхом слышится набатным,

Кромешной бездны свист,

Смех отзвуком лопаты,

Грунт в этом месте каменист…

 

А клен шумит бросая листья,

Срываясь  ветром на забвенье.

Стон ворошит земных залысин,

Толкуя с тряпочным растеньем.

Ему, как вроде невдомек,

Что у венка стальные корни.

Его печаль  тоски дымок,

Твердит  вину  в небес укоры.

 

 

Года летят сбиваясь в груды,

Картинки кинолентою событий,

Война и мир встречают грудью,

И оставляет  бедой убитой!

 

Прошло  пятнадцать  лет,

Забыт  покоем  жертвы  вычет,

Тех павших прерванный полёт,

На поле брани угасшим кличем!

 

 

 

Там  юность, обрела  мятеж,

Буяном  баловница страсти.

Ужасным, то ненастье настежь,

В том обрели  крест  братства!?

И чем и как?  Повторов  нет!

-О, молодость  меня прости,

Мы веселили  безжалостно  цвет лет.

Теперь раскаянья блик  пёстрый.

 

Приходит память, света  вспышкой:

Дразнились  и в лицо, судьбе,

Не зная горя, укрывались крышкой,

Не признавая угрозы бед.

Не дорожили тогда, друг другом,

И  вот пришлось жалеть затем,

Наш путь земной не предсказуем,

Не  ожидаем свою смерть.

 

А у судьбы свои мерила

И  свои правила игры...

Её борьбы бои - перила,

Красивы,  жёстки и сыры.

Назиданье  мысли: -сжало  сердце,

Надо жизнью  дорожить всегда,

Избран  настоящий принцип,

Должны умеючи прожить года.

 

Здесь  ангелы смерти , застывшее время,

Синим отливом блюстители покоя,

Смеха не терпят и радость им в бремя

Подати клювом и пира чаша  скупая.

Боли пейзаж, но очень спокойно,

Виден корсаж, без скорби привольной.

Это тревожное место пристойно,

Я оставляю с цветами в иконе.

 

9

 

Тихонько, молча, хожу, брожу

И думаю о нашем сущем.

Когда ни будь сложу  bongure,

Сбегу от  жгучей гущи.

Надо бы  оставить память,

Чтоб добрым, помянули  пыл.

Что бы земля, что мною ранят,

Была ухожена, был стул.

 

Стоял  бы столик и за ним,

Могли присесть, испить со мною.

И пусть мы там навечно спим,

Но будет легче  в сне укромном,

А кто-то спросит:  -что ж ты здесь?

Так задержался очень долго,

Все твои мысли, дичи спесь,

С желанием сорваться  с долга.

 

Ответ вообще то, очень прост,

Родной семьи, так узы, крепки.

Не отпускают на погост,

Объятья  эластичны,  цепки.

Цепями  дивная любовь,

Своей  заботой тесным скопом,

Мне греют жизнь и кровь без слов,

Жить заставляют  остолопа.

 

10  Игорь

 

Семнадцать  лет  с тех пор,

Прошло,   а как сегодня,

Ужасом  ворвался спор,

И трагедией  наполнил сходни.

 

Вот клён склонился над плитой,

Шумит напевом друга,

Конечно, был он не святой,

Но мы сроднились грудью,

Следы проторены друзей,

Их  полегло уже так много.

Проспектом  братский Колизей,

Ушли  без удержи походом.

 

Вновь болью тормошат воспоминанья,

Являются мгновенья фильмом,

Процесса  последнее  пламя,

Суда приёмный  консилиум.

Мор  повествует о былых реалиях,

Дрожью  допущенной трагедии,

О пустоте в людских в стараниях,

И беспощадном мрачном гении.

 

Я помню  снег цветочки,

Глухие  тучи в дороге разлук.

Мать вдова и две дочки,

Траур - горечи звук.

Их отец  молодой и смелый,

Стал на защиту чести.

Но у беды пристрелян прицел,

Да и выстрел подлой сечей.

 

Без пощады грохот метели,

Будь ты, чуточку хотя бы  трус.

Был бы целым и в теле,

И не в стопочку грусть.

И оркестр не кричал бы,

Похоронкою вслед.

Не стонал бы молчаньем,

Каменный портрет на свет.

 

Тогда   летели брызги мяса,

По  стенам и дверям.

Свинец, смертельной пляской,

С кустов охотой на мирян.

Прощальные пары печали,

Гвоздик, на дорожном снегу,

В ледяных объятьях шали,

Застывшим забвеньем в пургу!

 

11 Вячеслав

 

Девятнадцать  прошло годов,

Молодость лихая  бричка,

Столько унесла  голов,

Дерзостью  забыв о притчах.

 

 

Здесь вестник весны багульник,

Закрылся в серость ветвей,

Средь лета потеряв разгулье,

В тени без страсти скорбных дней.

Обреченно правдой  хмурой,

В забвенье ропщет и кричит,

Слагая обвинений сурдо,

В тяжелой домны кирпичи.

 

Как много, в тебе боли?!

Ненасытная жестокая  земля.

Берёшь в себя невольных,

Контрольным ранишь забияк.

Засохнешь без подпитки,

Обязанность исполнена прилежно.

И глохнут с горя в спевке,

В том, нет  вины железа.

 

Ты знаешь, он ещё пацан был,

И  много не успел  в миру.

Хотел нарадоваться в были,

Но лёд,  мороз и снега труд.

Я помню, ты ломалась хрустом,

Сопротивлялась  на измор.

Пыталась  безутешной  грустью,

Проклятый лом согнуть в позор.

 

Но он, был твёрдый и настырный,

И требовал поддаться крошкой.

Зачем морозить тело дрыном,

Согрей его теплом под прошлым.

И лились слёзы на могилу,

И мать с отцом немым навзрыд.

Любовь упрятанная в глину,

Замёрзла в горемычный взрыв.

 

А он не спал, его не стало!

Ты знаешь, он ушёл в тебя.

Нить жизни порвана финалом,

Твой уговор лихой баян!

Он молодой был и наивный,

И верил многому во круг,

И кровь в глаза снов паутина.

Уложила  в истошном рву!

 

Я обращаюсь к тебе, с просьбой,

Согрей его сырая мать земля.

Он другом мне, твой сын подросток,

Нельзя жестокости, нельзя!

Весной цветущие повяли  летом,

Душистой  скинув красок трель,

Молчания хранит куплеты,

И мимикой гласит сирень.

 

 

12

 

Шагаю  дальше, ковыляя,

И вспоминаю  всех ушедших.

Смерть  думами  влияния

Взор добра  открыла  благодушный.

 

Былые вспомнил посещенья,

И отпечаток  следом на снегу,

Вопрос,  замучивший до мщенья:

Кто,  жизнь  виновна за разгул?

 

 

От чего, зимою ягодки,

Алой  каплей на снегу?

Крапинками те загадки,

И   куда-то  всё бегут.

Красное, на белом,

Горечь сладкой искрой,

Отряхнулась спелым,

Под коварством крысы!

 

Грозди страх рябины,

Плети брызг калины.

Холодом  ранимым,

Пламя без камина.

Капельки кровавых слёз,

По  морозу, снегу.

В отраженье, белых звёзд,

Тянутся набегом!

 

 

13

 

Помню  катафалк  у морга,

Ожидания и полки с трупами,

Взгляд  судьбы суровый, строгий,

У людей  от встречи  с той  тропы…

 

 

 

Чего в миру им не хватало,

Зачем мощами слегли в лета?

Я помню, в нос бубнил «паталог»

Когда по моргу вдыхал метан.

-При жизни,  жадные  безмерно,

Всё хапаем,  всё ежедневно.

Зачем? Там не нужны консервы,

Не унести, всех примет тлен.

 

Мы все равны, там под землёй,

Зачем делились на сорта?

Не уж то, гробик золотой?

Подземные насытит, ворота.

Не возвеличит груз звездой,

Что здесь в миру богатством,

По памяти лишь бороздой,

И  исключеньем с братства.

 

Зря побег в чью-то сторону,

Стремленье  с вечным боем.

Лишь старость догоняя гордо,

И в смерть врубаясь  долей!

От  безрассудной  скверны,

Толкнёт  в курган отрешений.

Пустоши ресурсы, веры меры,

Растирают  адреса ущербом.

Растирают  адреса ущербом…

 

Горит кровавой пеленой,

Разбитый в литургии взгляд.

Поверженный ведёт конвой,

И шаг бегом назад.

Не свернуть с колеи, дороги,

Рада вечность всхлипу,

Путь в душе колючкой строгой,

И ничком в ограды хрипы.

 

14 Фёдор

 

Ещё один из вырванной когорты,

Свой счёт прервал на тридцати,

Все они всё продолжали уходить  с эскортом,

Смерть свой продолжает рецидив.

 

 

Было много,  осталось мало,

Друзья  погибли,  жмёт  саркофаг.

Нет выхода, пал в тире залпом,

В прошедшем срезал  пулей враг.

Уложив в страшном коридоре,

Им  этот путь глаза печальные,

Судьбы мирская суть: -подворье,

Рождение ,  венчанье и молчание.

 

Обрывом  каждому дорога в след?

Неждан чернеющий ответ!

Трагедии под корень и косой,

Всё безвозвратно мечено тесьмой.

Прощение, увы  напрасно,

Так невозможно успеть повсюду,

Обгоревшим камнем красным.

В стерне напалма    люди.

 

Стоит теперь она, и держит выбор:

-Кто следующий? На эшафот!

Где неизвестность, брешь настырно,

В манящий и суровый  шов,

Сшивает трезвым ядом раны,

Неровно,  но в огромный саван.

Всё забирает не хватает армий,

Одетых  в забрала  безликим саном.

.

Берёт к себе, зверь ненасытный!!,

Мы ждём , стоим, пытаем скрытно!

А в чувствах  жуткий  крематорий стужи,

И ежедневно  поминки на ужин.

А он хотел: коснутся славы,

Но закружилась бурей голова.

Нет, в мире слаще той отравы,

Пьянящий  кайф,  иглы  молва.

 

 

В подошвах  мокрая земля,

А жизни боль гнетущей раной,

Уже до безразличия нельзя,

И громче голос  дикой брани!

 

 

Что ж: -Я всё больше  завидую тем,

Кто расстался с жизнью, младым.

С кого спроса, нет боле, совсем,

Кто не станет, никогда седым.

Да,  ушли молодыми, в разгаре,

Счастье сыпало, им  звёзды вслед.

Ничего не узнали в той дрязге,

И не смогут познать, жизни бред.

 

Так не ловко, за мысли бесстыжие,

Страхом  рвут, казнят приговором,

Что ж ушли вы, оставив за  рыжего,

На мученье, процессий  вздором.

Пацаны молодые, о сколько вас?!

Что смогли разорвать  жизни плен.

Мало нас осталось, в живых друзья,

Большинство  уже в ямах из стен.

 

Вот и хочется, так уйти туда,

Обреченность несёт паралич.

Но родных и близких навестит беда,

Не понятен безумия кличь.

 

Ну почему, за что оставили здесь?

На какую надежду подперли плечом?

Молвит почвы инцест,

Смысл жестоким мечом,

Продолжая жевать солнце,

Воду, землю,  кислород,

И бредёт на тризну, время лоцман,

Весь земной народ.

 

15

 

Бью по голове ладонями,

Прогоняю  мысли  грех,

Жизнь и в итог агония,

Подарок  Бога  и его же верх.

 

А значит нету  права

Вершить в  чужом  размене,

Хранить  обязан  браво

И выполнять знамение.

 

 

 

Бывало,  заблудившись  часто,

И потеряв, надежды след.

Шёл  с верной тропки сбившись, в нечисть,

В разрыв ведущей нити свет.

И навзничь  припадал к земле,

С мольбой о помощи к богам.

Кричал в тот  мир, где видно: дремлют

И где, не внемля к моим мольбам.

 

Обниму березы кожу,

След в руках оставит береста.

Завещание не грёзы?!  Ложа,

Плед под кроной, тень креста,

И спокойный  мир на память,

На ладонях свиток  звуком,

Покаянья   лист пергамент,

Проникает вихрем жутким.

 

16

 

Наливаю в гранёный стакан,

Беспощадной  жалости  капли,

Стол, скамейка, конфет тоска,

Облегчают сердечный клапан.

 

Время  не заметными  стяжками,

Связывает  стрелок  ход,

Укоризной должника,

Продолжает  гнев плохой.

 

 

 

Печали и тоски, печать в глазах,

И сердце на куски, вся жизнь в слезах.

Каким же страшным, страданье было?

Те дни, вчерашние, в зрачках застыли!

Сколь  испытаний нам ещё дано?

По земле скитаний, горькое вино.

Грузом не на плечи, а в душе надрыв,

Да  на волос млечный,  отражений взрыв.

 

Боль утрат, потери, скорбь могил немых,

На судьбину стерву, мат за молодых.

Грунт - тюрьма -общага - дом для всех один,

Я её, прощаю,  я как все, ей сын.

Сколько, испытаний  жизнью нам дано?!

По земле скитаний, горькое вино.

Сколько раз, был битым, но вставал опять,

На свою орбиту, так велела мать.

 

Сколько предавали, били со спины,

Да тогда, страдал, но не лёг, костьми.

Сколько угрызений  жизнью нам дано,

По земле скитаний, горькое вино.

Сколько, ещё будет, этого битья!

Чем? Меня  осудит  кара бытия!

 

 

Кто же виноват? И в чём, насколько?

Пред миром и собою,

В конечном счёте  иском,

Как  результат вершит  судьбою.

 

Слушая ольху с осиной,

Их неспешный диалог.

Вдруг хвостом вильнуло псины,

Мысли  этой странный слог.

И пуховая надежда,

Плечи обняла стыдом,

Ветхость утвержденье,

Зарычал предтеч  судом.

 

17

 

Мысли, мысли уносят мысли,

Думы нарочитые  сомненьем,

Знаний молоко кумысом,

Хмель догадок  выдало мгновенью.

Время на весах и судьбы,

Поиски итога - выдох веры,

Разные религии пособием,

Странно успокаивали  меру:

 

И даже не искупит смерть,

Проступки, те  что, были.

Не  отмыть, не оправдать  трёп.

Грязь  души  не  ошибки  чернила

И будет будущий росток,

От жизни прошлой мостик.

Он зеркалом на новый срок,

Скелету  выдаст  кости.

 

Там  тот,  кто лаял, будет псом,

Кто  блеял слабостью: овечкой.

Кто убивал, познает стон,

Кто поджигал, горящей свечкой.

Лишь житель чистый луч,

Тому воздастся  в доле.

И вновь в людскую, выдав ключ,

На землю  в светлом доме.

 

Шагаю  дальше в старый лес,

В  вековую  зелёную рощу,

Прорежен пнями, брешью мест,

Встречаю  покаяний гроши,

Умыты тополя, березы,

Сильнее дождь и боль в запястьях,

Шумит потерянностью дрожь,

И шлёт свои проклятья.

 

 

 

 

Жизнь за зло, накажет всегда.

За всё, всем будет, спрос!

Не промажет кары  календарь,

За тот, один вопрос.

Виновен или нет,

Судьба сама, решит вердиктом.

Неважен твой ответ,

Всё  знает, кто? И чем в кредите?!

 

18

 

Невольно взгляд столкнулся  дыбой,

Проткнувшей небо стелы совестью.

И ожидание беды схватило тело стыдно,

До  судороги  полностью.

И в этом месте нет дождя.

Он  слеп томится в стороне,

Оставлена другим нужда,

Заботой  перьев в воронье.

 

Забвением устрашает монолит,

Стоит  на старом  кладбище,

Блуждая повстречал, случайно блик,

Встревожил веры поприща.

Стоит тот столп, и смотрит ввысь,

Ждёт поклона  усопшей  вестью.

Его величие, так грозно,

Понятны  ясностью угрозы.

 

И в датах его, скорбь и суть,

Когда монах, закончил путь.

По центру вотчины оклад,

Числом страшит числа  оскал.

Не малый его жизни  срок,

Не  стал ли, выплеском в исток?

И горечью плоды кустов,

Напевы  из  тревог в  остов.

 

Та старость мудрость доли,

Не всем  всегда усталость ноши,

А ожидая грубость поля,

Радость жизни малой мощью.

По тиши забытой взором к небесам,

Прислонюсь к берёзке шеей,

Единением духа  бенефисом,

В той и этой пропасти траншее.

 

 

 

19 Анатолий Иванович

 

Двадцать  пять  годов  уже,

Минуло  с той даты,

Цепь растянутых пружин,

Сжалась в пожилом солдате,

Отыскал могилу  деда.

В лабиринте из оградок,

Участь гроши медной,

Заблестела  золотом награды.

 

Когда-то в детстве, шаловливом,

Когда ещё был огольцом.

С весною пятою игривой,

Вкатился  новый год кольцом.

Тогда казалось всё большим,

Красивым  добрым, вечным.

Ещё за горизонтом  школа,

И время черепахой встречной.

 

Всё познавалось мной впервые,

Казалось новым и потешным.

Игрушками  всё озорными,

А всё серьёзное смешным.

Тогда мой мозг был инфо губка,

До  познаваний жадный.

И подражал всем взрослым в шутку,

Черпал  внимая жаткой.

 

И моё сердце и душа,

Всему были открыты,

Доверий белый свет внушал,

Не видел ям и рытвин.

Мои родители тогда,

В делах труда занятьем.

На денег поприще страда,

Кормильцы,  детям злато.

 

Бабуля тоже занята,

По дому, бог на кухне.

Всей суеты стрепня-возня,

А без неё, всё рухнет.

И только мой старейший дед,

Со  мною проводил всё время,

На ужин, завтрак, и обед,

Мы вместе суток трением.

 

Бывало оступлюсь нечаянно,

Или чего-то не замечу,

Иль упаду с качели,

Спешил мне дед на встречу.

Поймёт, посадит на колени.

Всё объяснит и доведёт,

Утешит сняв стесненья.

Он свой имел ко мне подход.

 

Потом потеребит за чуб,

И  ласково погладит  волос.

Душевно в глазки скажет: -чур,

Уверен сильный голос.

Он знал и ведал этот мир,

И разбирался в жизни.

Война наделала в нём  дыр,

В сраженьях за отчизну.

 

Тот ежедневный наш обряд,

Ларёк и крышка погреба.

Кусты  спокойствие хранят,

В акации с подругой с вербой.

Себе чекушку, мне сто грамм

Ирисок сладость горлышку.

Рассказы памятный орган,

Души касанья пёрышком.

 

Он мне рассказывал как в бой,

Ходили и в штыки.

Как «белофинскую»,  конвой,

В ночи метал клинки.

Как во вторую в окруженье,

Холмом  сложили  полк!

И как очнулся без движенья,

Под  другом, что вдруг смолк!

 

Как кислотою жгло плечо,

Колено, поясница.

Как добивали палачи,

Бухие, без пощады фрицы.

Как чудом спас его  тот друг,

Щитом  лежавший сверху.

Как утянули в хутор  полутруп,

Спасли несчастного старухи.

 

С тех пор прошло так много лет,

Но  до сих пор слезой и комом.

Мой добрый, мой любимый дед,

Те6я люблю и помню!

Твоё небритое лицо,

И мудрым взглядом ясли,

Дрожащий голос с хрипотцой,

Тепло сердечных яств.

 

Тебя давно нет с нами,

Тобой согрета вечность,

Но незабвенна память,

Свет в детскую беспечность.

Грущу бывая на могилке,

С ириской, водкой и портретом,

Весь подражаю жизненной копилкой,

Щетине с сигаретой.

 

И не забуду никогда,

Твоё  добро, тепло, заботу,

Во мне остался навсегда,

Твой дух приятным  креозотом.

Я ушёл из под древа тенистого,

Предоставив его дождю,

Пал коленями в яблони ветвистые,

Ветки  ручки - де жа вю.

 

20 Александра

 

Десять лет прошло терзаньем,

Горечью страдания, полынью,

Душу каждый день  в изгнанье

Загоняет   на табличке имя.

К  ней всегда на долго,

Значит после всех,

Безутешны  чувства, много

Тонный  давит    вес.

 

 

Что ж ты нежность хрупкая,

Здесь  растёшь без пользы,

Радость южных прутьев,

Плодоносишь только  слёзы…

Почему пугаешь  мрачным

Страх немой  и горечь,

Точно зная  горя  рамочным,

И бранишь халатный  росчерк.

 

 

 

Как очень, страшно мне бывает,

Когда пугаюсь за детей.

Да  не коснись их горе  рая,

Пусть детство будет без смертей!

Чтоб не приснился  холод вечный,

Чтоб  им светил  волшебный свет.

Чтоб счастье  лилось им беспечным,

Лишь  только в этом, мой завет.

 

А если нет и вдруг ненастье,

Коснётся  детскую мечту.

Готов я жизнь отдать за счастье

Свою  пожертвовать, свечу.

Без всяких в этом колебаний,

Мне  радость только детский смех.

Их слёзы в сердце боль терзаний,

Хочу  веселий  для их для всех!

 

21

 

А-а-а  жизнь, как ты жестока,

Как  беспощадна для людей.

Взяла и поломала срок,

И  уложила  в дом смертей.

Казнишь без милости и счёта,

Тебе  не важно как? Кого?!

Страданье на глаза в сетчатку,

Не вырвать горе из коготь!

 

И обнимая крест  надгробный,

Щекой  прижав души  разрыв,

Рукой лаская  трав неровность,

Казню  презрением  судьбы  газырь.

И только яблонька  ветвями,

Касаясь  шеи  прилипла к коже.

Родная  дай мне места в яме,

Нет  сил здесь быть, да и не гоже.

 

Не уберёг, нет мне прощенья,

Малышка, девочка снов явь.

Ушла,  застыла без движенья,

Как  жить?! Будь проклят тот ноябрь.

Глаза закрою, её вижу,

Она  похожа на меня.

Малютка,  голосок  на шею вожжи,

И не  могу тебя обнять.

 

О, смерть скажи, за что  караешь,

Невинность, чистоту.

Чем девочка своей мечтой

Прогневала  судьбы черту?

 

Ты стала  птицей, ангелицей,

Не  ведающей боль,

Небесной  девицей синицей,

И  вестницей святой!

 

Земля застрявшая меж пальцев,

И  грязью  волны  по щекам,

И сердце мечется скитальцем,

И  разум  плетью  ямщика.

Приняв наследия мятеж,

И  очевидцем став тому невольным,

С оцепенением невежд,

Взирала  яблоня и содрогалась болью!

 

22

 

Слыхал ли кто ни будь из вас,

Как  плачут мужики?!

Как с воем слёзы льют из глаз,

И  скрипом  желваки.

Когда большому пониманью,

Ломается  запрет.

Рыдание  мужей  в страданьях,

За  бесполезность лет!

 

За боль в душе, тяжёлый шаг,

Жизнь: -  харканье в глаза.

Когда мужик кричащий  враг,

На неба образа!

Не просто воет, он кричит,

Рычит  на белый свет!

И в звуке, голосе  пророчит,

Его  святой обет!

 

23

 

Теряя близких, на всегда,

Мы  оставляем в прошлом.

Кусочки душ, там в тех годах,

В  память брошена  пороша...

Всего лишь день, обрез  черта,

Граница , между жизнью смертью.

Земля  в подошвах, чернота,

Дань  жертв души распятьем.

 

Восстань, воскресни, оживи,

Сотри  все наши слёзы!

Нас, в мир блаженств и в визави,

Яви  нам наши грёзы.

Берём жизнь  благодарностью,

Рождение- подарок призме!

Бредём  по бытию до старости,

Пытаясь  ублажить капризы.

 

Но, всё, увы, не так совсем,

Мы  жертвы сна, иллюзий.

Мы шерсть, росточки мест,

Созвучия  для музы.

И то ли речка сильно плавная,

И  то ли жизнь не теребит.

Да только кажется всем: главный он!

Тем  возомнив   живём в кредит.

 

И  сгущается мир взрывами,

Новый  свет несёт мечту.

Просто ждёт ад дня обрывами,

Чертит  к  небу мачты туч.

Мир взлетает испареньями,

Зажигается  в ответ.

Светлым  смыслом претворения

Неизведанный  привет.

 

Да и грезится всем, каждому,

То  что, только он один.

Самый главный, самый важный,

Самый, самый господин.

Никого затем не слышно,

Не  приемлем ни за что.

Лишь своё отребье кушаньем,

Знаем  только свой чертог.

 

А случается  в беспамятстве,

А  точнее в дури сна.

Только  глупостями каемся,

Возвращая  бед каскад.

Почему считаем снова,

Что главней не может быть.

Доверяем глупо слову,

Подчинив  отребьям  быт.

 

И опять услышав где-то,

Новых  мыслей кутерьму.

Доверяемся приветом,

Уподобив  терем сну.

Только плохо это или,

Или  может хорошо.

Все мы, каждый индивидуум,

Мы  не  град, не порошок.

Люди только люди!

 

Мы, начало наше я,

Кто  главней не важно!

Грунт  растениям  для клятв,

Чернозёмом  для отважных.

Всеми сдобрится  земля,

Всеми  да и каждым!

Орошеньем звездный яд,

А  польют,  напоят с лужи.

 

24

 

Выходя на стремлений дорогу,

В  свой пожизненный путь

Движемся в поисках счастья  в тревогах,

В бездорожье строгом скитает  плут

С покаянием  тискает потерей ответы,

И  плюём  на людские советы!

 

 

 

В этом мире жестоком нет места подмоге

И на помощь надеяться глупо и больно.

Безразличье царит без духовностью ноги

И надменность усмешки, лишь подлость довольна.

 

Не подставят плечо обессилившим в ходе,

Не протянут руки с предложеньем добра,

Не заметят и крика с отчаянным вдохом,

Потеряли, забыли людскую мораль.

 

Кто поможет? Никто! Только сам и себе,

Сила воли уверенность в поступь.

Отпечаток воздастся в дальнейшей судьбе,

Может быть деревянною тростью.

 

 

.

И засохшим саксаулом, перекати-полем,

У забора  стоит горелый ясень.

И даже не пеньком, не стулом,

Так же человек  не оставит даже мясо!

 

25

 

Шаги, шаги  по земле шаги,

В подошву смотрят закрытые очи,

И все в одной большой общаге

С непонятным следополномочием!

А просто размышлений мненье,

Горечью  симфония сумбура.

Какую-то наивность  доли  тенью,

Урочит  опытом за смерть  гуру.

 

 

Батарея души посезонна,

В жизнь, варенье, консервант.

Беспристрастности ушиб резонный,

Вен  дорожки, плен гарант!

Забронированный вакуум мелом,

Хрусталя  звено в роман.

Лабиринт, лукум, снегом,

И обрезки чёрный  бант.

 

След шагов ползёт с горизонта,

Купидонов пугая косой.

Без  манишки штаны, зомби,

На  неведомый  престол.

И цветами  из клумб кредо-

В  белых тапках, а был босой.

В клуб, лассо не только по  средам,

Остаются на вечный  постой.

 

Бесконечно продолжается это!

Боль  коварный, незыблемый путь.

И, в продаже для всех билеты,

Но  не в этом забвенья суть.

То, что радостью всем от рождения,

То  закончится и  навсегда.

Жизнь бесчинство, сумбура движение,

И  итогом всегда беда!

 

Смерть берёт никого не жалея,

Как  всегда нежданной она.

Только горе несёт продолженьем,

И о нём, надо помнить всем нам!

И не сбылось ещё  то пророчество,

А  быть может   не суждено.

Человечество ждёт с  отрочества,

Ждёт агонии ждёт, неизбежно!

 

Неучтивый дуб мертвец,

Катафалк экспресса.

Вековой  заблуд  сердец,

Скалкой гонит  с  леса.

И промолвивши своим,

Жертвенным досок  издельем,

Признает согласье  ив,

При поддержке сосен, елей.

 

26

 

Не страшно жить, когда всё ясно,

Понимая, что в жизни, смысл один.

Мы рождены, на свет не напрасно,

Чтоб  умереть, дав жизнь  другим.

Теперь и смерть, не так ужасна,

Она в покой этап и в дым,

Не тешьтесь таинством  несчастным,

Мы все спешим в скупой ордын.

 

Наверно смерть наш общий дом,

Туда  на праздник в ночь кончин.

Родства ждём  в очереди  дюн

Во  мраке из земных лучин.

Темнеет вечер пасмурный,

Скитается   щемящей  болью.

И всеми хвори растрами,

Ломает  сердца  волю.

 

-Не смей! Лопочет плакса ива,

Всему  порядок и черёд,

Не бесполезно искр огниво,

Тепло  рождает свет в почёт.

Пустым окажется забвенье,

Не  только мокрый в зное лист,

Окраин гать и угрызенье,

И  отчуждений обелиск.

 

Но кто-то, где-то  открыв балкон,

Шагнёт  через перила.

И  вдруг, раздастся асфальта стон,

И  ускользнёт наказ незримый!

Вердикт судьбы он в нас  самих,

Не  громкий патефон.

С рождения  программы стих,

Наказ  дыханьем  высших  форм!

 

Дарит  жизнь  сознаньем  дорог,

И  каждому, по разному.

Рассудит в миг, момента  рок,

Улыбки, вздорной тризну.

Кому то крест, кому-то постамент,

Протрезвел  исчезла  хмель,

Погас огонь залит водой  монет,

Бубенчик   звоном  надгробных  махин.

 

27

 

Дошло: Не Бог, а просто  раб!

И  в пору  помогать  себе.

Или налить  покрепче  бар,

Там  утонуть, уснуть  без бед.

Упасть в объятия  на вечно,

Пусть  всё едино под  холмом.

И где-то может быть беспечно,

Не  всем же быть в миру волхвом.

 

Иду  пророча  в  вечность,

Нанизанный  душой на спицу,

Стесненье корчит вечер,

Угрызеньем  лиственницы  птицам.

Осыплется оставив иголки,

Беззащитность  с лестью,

И долго не умолкнет оклик,

Несущийся  протяжной песней.

 

Лишь дыханье, дыханье, дыханье,

Сердца неуёмный стук,

Продолжается жизнь стихами,

По над бездной по судьбы мосту!

Что ведёт, кто даёт  силу,

В бесконечном даря миг?!

Но сейчас в печали веселье,

Не до чуда, устал маг!

 

28

 

Лики смерти  всегда ужасны,

Нет желанья  представить  встречу,

И не каждому хватит мужества,

Словом, взглядом поперечить вече,

Преисподние  грозные слуги,

Не пророчат  о сроке вердиктом,

Ледяной взор в глазные дуги,

Без огласки ко всяким продуктам!

 

Когда нибудь меня, закружит танцем вьюга,

И  снежная пурга,  любовница, подруга,

Уложит  во снега, объяв  душу  нагую!

И будет целовать горячкой ледяной,

Своим свежайшим  вдохом для бедняги,

И ночь любви кровать остудит  дури похоть!

 

И нежность ледяная  запечатлит   момент,

Та страсть будет без края,  твёрдеющий  в цемент!

А,  что ещё хмельному надо,  лишь  градус посильней,

Нет разницы какой помадой манит  сестра теней.

 

29

 

Вечер, темнеет  окрест,

Прогоняет  печаль  посетителей.

Тополиный  качания хруст

Оглушает набатом в обители.

Вспоминаются ситуации

С неожиданным спасением,

Сладкий аромат  акации,

Вздрогнул в обстоятельстве  смятением.

 

 

У пропасти, на волоске,

На  грани, между жизнью, смертью.

Крупиц щепоточка в руке,

И  бездна ожидает жертву.

О, мир! плацента, эмбрион,

Дорос  до юности наивной.

Мираж пугающий притон,

Держал  всегда крюком за гриву.

 

Но ныне не зима  и  нет мороза,

Замок  в сходнях, тормоза,

Не в счёт судьбы коррозия,

Такая вот метаморфоза зла!

Где глазницы, где уши неба?

Почему  не так лежаки?

Только эхо по коже ознобом,

И хрустят  в напряг желваки!

 

29

 

Вернулся в сознанье  вдруг,

Сидя на мокрой траве,

Память катилась в овраг,

Но жизнь трудяга  муравей,

Со всех  безумных сил,

Карабкается  непокорно,

Не смотря на хитрости лисьи,

С  заумным уговором.

 

Эти мысли  жестоким капканом,

Держат  груз одержимо,

Рубленым могильным камнем,

Душу сжимая пружиной!

И далее ползком уставшим,

Продолжается  суждение,

Зов  зерном в пашне,

Ищет цели для рождения!

 

Чёрная пропасть омутом!

Дверь лезвием лопасть,

Вечерни  пасть замкнута.

В мрачный  итогом  опус.

 

30

 

Поздно ночью  пройдя калитку,

И устало  навестив остановку,

Почему то вспомнил о пытках,

Человечеством придуманных ловко.

Что, с подвигло на эту казнь?

Беспощадно  лихие  порывы?

Разве  каждый себе в указ

Возжелает  гибели  права?!

 

Знают все: -Смерть  карающий зверь.

Шаг, безвозвратный, пиявочный червь,

Силой  обратной,  ударом вепрь.

Криком умолкшим оборванный нерв,

Солью  промокшей желание стерв.

Было и нету, мгновением стёрт,

Аверс  монета и жребием: смерть!

 

Что ж, люди, так несовершенны,

Ошибки всё больней, страшней.

В итоге: грузом неупрощенным,

Дорога  к финишу на дне.

Апокалипсис? Конец света?

Погибель в собственных тисках?

Зима на смену счастью лета,

И эхо войн земных раскат.

 

Но в память  детство, смех чудесный,

Весны -чарующая трель,

Любви  безудержные песни,

И вновь, не рожденный апрель.

У пропасти, на волоске, на грани,

Между жизнью, смертью,

Зерно что зрело в колоске,

Наложило свои запреты.

 

Совсем промокший и потерянный ,

Пью  сок, оставив пыль...

Просушенный в страданий терниях,

Услышал, что поёт ковыль.

Его прогнувшиеся стебли,

Упали  в ноги под каблук.

Нагой душе слегли постелью.

Своею  жертвой выдавливая звук.

 

31

 

Сутками  длится ненастье,

А поиски ответа бесконечны,

Поход домой по улиц пасти,

Продлевал   откровения обличья.

Продолжались  россыпями капли,

Информация своей наукой,

Вырвала с души немые кляпы,

Разрешив  тревожить мукой!

 

Да,  дождь это слёзы умерших!

А  грозы, то гнев и наказ.

За нас, на нас, в жизни грешных,

Природа и Бог за отказ.

Не мстит, не  учит, а плачем

Срываясь гласит на погост.

Перстами  маячит, пугает  путчем,

Прощает и  жаждет пост.

 

Погода не жуть, благодатью,

Нам в помощь, подсказка на предь.

Нам детям, не пьяным солдатам,

Тревожностью  чувств, за наш вред.

Покинув  кладбище  скорби,

Взывая с мольбой к небесам.

Прощенья прошу людским ордам,

И  каюсь в своих грехах сам.

 

Но слёзы, обидная жалость

Умыли промокшим  на сквозь.

Могилки сражались за святость,

Вбивая  в мозги мои  гвоздь.

Они не сказавшие  в жизни,

Понявшие  смертью своей,

Из тучек в нас истины брызги,

Плескают  печалью  вестей.

 

Усопшие   эти эмоции,

Рассудком  на дрожь   хрипоты,

Цепляют бессилия  лоцией,

Судьбы  живых  лоскуты,

Открыли  трагедии  рвения,

И  предрекая  свой  итог,

Солируя в драму  терпения,

Раскрыли  праздности  подлог!

 

 

Жизнь  тонкая полоска - нить,

Миг,  мгновенье,  блик.

За обрывом, что-то может быть,

Только  жить  возможность в блеск.

На волоске мы от и до,

Порвать легко не чая.

Не уберечь сверх  доли в прок,

Той, что  выдана  в причале.

 

Когда сам рвёшь, она сверх трос,

Не  сгрызть зубами , крепок ворс.

И только режет бритва ярость,

Ревёт  струною юность, старость.

За гибель зряшных полчищ!

Без   жалости к  другим,

Кто, беспощаден к горю?

Тот  вскоре сам будет нагим.

 

Полоска, тоненькая   нить,

Нам разделяет  жизнь и смерть.

С одной сторонки будем гнить,

Но свет с другой где надо преть!

Грозит,  пугает, ниточка сея,

Порвать  её пустяк за зря.

Не нам решать когда отрез!

Судьба  решает  и  ставить крест.

 

32

 

Протираю  лицо  дочиста,

Долог путь  и труден долг,

В лужи смотрят звёзд  точности,

Продолжая мысли слог.

Может это подведения в итог,

Догадка закралась  глупо,

Но, нет, всевидящ Бог,

Его другие лупа, ступа…

 

И  нет, то глупости всё!

И  спорить пустым не надо.

Нелепость, траура почёт?!

Парадной  дверь та не в награду.

Затем забудут все её,

Жизнь  пораженье в мандраже.

Ключом потерянности съём,

За игры  грубым в  тираже.

 

И не величие, нам смерть,

Дорога  неизвестности.

Тропинка  до двери с вертепа,

Другим  оставить ревность нить.

А может  всё же глупости, то всё,

И  спорить за это, не надо.

Экзамен свой нам жизни  вёс,

Расставит  точки  ладан.

 

Там просто свет в конце тоннеля,

И  черный коридор.

Там стены тишина панелей

И  шёпотом в минор.

И утверждает глас тот,

А  все в поклоне  мнимы.

И он безмерно властен ропот,

В  поисках следов невинных.

 

Выгорают в пепел сухостоем,

В  дым костра палениями дров.

И твердят нелеп и даже вздорен,

Всех  высказываний ромб.

Только руки грея падшим суховеем,

К  мраку холода обрывки.

Толь пьянея, толь трезвея,

Дракой  дохлый  выкрик.

 

33

 

Смотрят  ночи чёрные глаза.

Тьму  ворожат снами.

Усыпили веры образа,

И  снуют восстаньем зарев!

Всё им требуется знать,

Всё  им интересно.

Петли норовят вязать,

И  всё жесткой леской.

 

Мрак  и он уже в мозгах,

Колыбельной  песней.

Что ж, такой её азарт,

Ей  при свете тесно.

Ночью  катафалк разврат,

В  дырках  небеса.

Шабаш вышел на базар,

В дебрях  голоса!

 

Чернь колючкою  дозор,

Бездна  выложена в тайны.

Раз решил и бросил взор,

Жуть  пленит   орнамент.

Взор  печали и тоски,

Странная печать  в глазах,

Разрывает   сердце на куски.

Жарит  отражение в слезах,

И страшно  и  страданий  скит.

 

Те дни вчерашние

В  зрачках застыли!

Скорбящий ныне  взгляд.

Тоскливые трагедий были,

Не  воротить назад,

Вновь, вспять нельзя!

Беспечностью  был рад,

Не  жгла тогда слеза,

Теперь  кромешный ад,

И  грешности гроза!

 

Капли ледяной водицей,

Сердце  остудили флагом.

Дав  рецепт  традицией,

Остыв  над жизнью саркофагом.

В каждом шаге есть размерность,

Можно и стоять  без опций.

Если  надоест  презренье,

То  назад в купание под солнцем.

 

Не всегда дано тепло,

И пасмурно бывает в жизни.

Дождь и снег и шторм с войной,

Надрывает  оду  грыжей!

Я, тону в объятьях ледяной судьбы!

Ожидает гибель страшные сады!

 

Кто же бросит в помощь,

Круг,  жилет спасенья?

Затмевает спросы полночь,

Не  пройти растением!

Охладило, мою душу,

Сердце  обожгло грозой.

Не найти спасенья сушу,

В жизни морем зло.

 

34

 

Хорошо, остепенила мёртвая вода,

Снова светом ослепила  тишина   вдова!

И родились мысли, строки,

Рушник  брошенный в лицо.

Их черемуха  шептала робко:

-Саван  сдавит всех свинцом.

 

Только тётка липа,

Отрясая  лета мёд,

Своим добрым скрипом,

Плавит  горькой  боли лёд.

И свои  добра   заветы,

Эликсиром  назиданий,

Встречного дыханья ветры,

В путь   дают заданье.

 

Дорожите, без предельно,

Всеми  кто есть рядом.

Всё к чертям смертельно,

И  грозится адом.

Но не страшен  миг прощальный,

Если  бой  на плахе.

И не надо  завещаний,

До  могилы  праху!

 

Иду и отзвуки шагами,

Разносят  стук  с туманом,

Напоминания шипами,

Царапом  щёк  вполне гуманно.

И тишина височным гоном,

Кусает  за штанины   робко,

И наполняет озоном  гумно,

И  силуэты с ширм  оброком.

 

Давленьем в перепонках, пляской,

Взбешённой  дикой дробью,

Несутся в кронах встряски,

И истекают кровью.

Грандиозный  храм великолепия,

Усыпальница   несбывшихся грёз,

Свою звонницу хранит свирепую,

Нагоняя  в грудь мороз.

 

35

 

Жизнь бесконечно с потерями,

Догоняя  будущего  время,

Беспечно в настоящем  тереме,

Продолжает  ошибаться в терниях.

 

Стук раздаётся эхом

И  бьёт по крышке молоток.

Нам, за рождение даётся  входом,

В  земле укромный уголок.

И бьют и бьют вбивая гвозди,

Дорога  трауром всегда.

Мы в этой жизни просто гости,

Такой  порядок на все года.

 

Зачем нам жизнь?  Подарок  бога,

Раз  окончание одно.

Тьма неизвестною  дорогой,

Костьми  прилечь в земле на дно!

Стук тук, стук тук,  бьёт, сердца стук,

Взрывается  толчком сознанье.

Жестоким взрывом вдруг,

Обречённого отчаянья  экзамен.

 

Сопровождают  деревянные кресты,

И переполнена  гробами глина,

Лье, километры, мили и версты,

Жалость  пролитая моросью и ливнем!

Всюду прах  отцов и матерей,

Боль  с потерей несравнимой тризны,

Снег и грязь ненайденный апрель,

Холод  жгучий по щекам пореза призом!

 

И бесконечный  лес стеной теней,

Не  вырваться к рассвету.

И голоса и мысли пней,

И  искренности метры.

И путь который где-то там,

За  гранью тишины.

В той суете где пленом тьма,

Гам и брань морщинок  дым.

 

 

36

 

Тупик, хочу идти, стою,

Нет  сил прорваться к свету.

Из сердца вырву жизнь свою,

Уйду  туда где горя нету!

Рано или поздно в поисках пути,

Выбором  серьезным фактом обступив,

Заставляет сделать жизнь,

Свой  верный правильный шаг!

И накренит тело,

Бредом  шалаша,

-Хватит распылятся

воздухом, -нельзя!

И придется клясться,

В  преданных стезях….

 

Выбор он повсюду,

а стоять во вред,

Примыкая к людям,

Не  приемлют бред.

Выбор, вечный выбор,

Каждому  всегда

-Или ты вдруг выбыл,

В  пустоты года.

 

-Раз определится,

Обусловив  путь.

следует стремится,

вырываясь  с пут.

Бесполезность  сбросив,

Обрести  себя,

Чтобы  гордость проседь,

Уважила  любя.

 

Этот  выбор странность,

Он  всегда для всех

Широтою  разность,

Жалость   смотрит  вверх!

Как успеть бы сделать что дано,

Свершить  предназначенье.

Допеть, под жизненный манок,

И  утонуть в теченье.

 

Успеть бы, свой испить, Грааль,

И  осушить до капли.

Наполнить до краёв мораль,

Чтоб  не напрасно кляпы.

Успеть бы выложится всем,

Потратится  не зря.

Пройтись сквозь лабиринты  стен,

Успеть  бы жди заря!

 

37

 

Поднимаюсь  по лестнице домой,

В замок вставляю ключ,

Вот он мой очаг родной,

Здесь,  нет  серых туч!

Полотенце после душа,

Одеяло, мягонький диван,

Форточку открою, душно!

Чай горячий  смягчит дурман.

 

Когда ни будь, придёт мне срок,

Срок:  подводить итоги.

Чего достиг и что я смог?

Какие  одолел пороги?

Какой оставил в жизни след?

Чем  о себе насытил память?

Как приукрасил этот свет?

Какое  грел собою пламя?

 

Конечно хочется успеть!

Своё  уважить имя.

Чтоб даже неизбежность смерть,

Не поломала  крылья!

Когда ни будь придёт мне срок,

Срок   подвести итоги.

Чего достиг и что, я смог?!

Какие  одолел пороги?

 

А  вокруг уже воспоминанья,

Прошлых суток  вызов.

Наваждением,  вниманием,

Всех переживаний обозы.

Ощущением  когда на землю,

Пал всей грудью и лицом,

Горечь в рот полыни зелень,

И прозреньем в мозг свинцом.

 

 

Когда ни будь, на смертном одре,

И  я спокойным вдохом!

Готовясь изменить  свой адрес,

Когда  совсем, уж будет плохо.

Надеюсь, что смогу успеть,

Пожить  как надо.

Да и довольным  умереть,

За  жизнь в награду.

 

Тогда  я жизни прошепчу

С  последним охом:

-Прощай теперь я не шучу,

Отстань  не к месту хохот,

Благодарю и больше не хочу,

Прощай  я счастлив крохой.

А нынче я пока молчу и

Слушаю  деревьев вздохи.

 

Нет, я дождусь я не спешу,

Всему  есть своё время.

На быль я не сержусь не мщу,

Хотя  и жить так вредно.

 

И расставаясь с будущим протестом,

Знаю неизбежность  гильотина,

Ухватила  за душу арестом,

И  мелькает эпизодами  из фильмов.

 

38 Эпилог

 

Слова ли от капеллы,

Дендрария,  иль духи спиритизма,

Понятна  оказалась ария тела,

Услышало  сознанье призрака.

Несметных  ораторий поприще,

А  может то  восстание покойников?

Планеты ли гортанью игрище,

Испытывать  своих поклонников.

 

Когда в ненастье, брёл, домой,

Исчез  и красок сочный мел.

Уловом старость c бородой,

Коснулась  и взяла в прицел.

И повела на плаху, в жизни бой,

Как  больно, не хватает рук!

Никак не разорвать, ослаб трубой,

Помочь  никто, оковы в круг!

 

Мы так торопимся обогнать своё время

И ставим росписи, томатным   кремом!

И тот автограф,  табличкой  стона-

Венок и ленты строф, прощальная икона.

 

А  Смерть ворота жадные,

Тьмы  коварный реверанс.

Мавзолей  жестокого  исчадия,

Исповедью  бесконечный  транс.

Впишет в  некролог истории,

Литургией  погребальных  чувств,

Впишут  боль покорную,

В  монумент кощунств.

 

Всю дорогу до дому,

Формалина  запахом,

Отпеваний подиум,

Преследованье  впопыхах.

Подъезд, квартира,

Манифесты  вакханалий,

Мебели могильник,

Спальня  усыпальница.

 

Когда пропало удивленье,

Исчезла страсть, исчез и пыл.

Затмилось миро просветленье.

И скуки смертный рвёт нарыв.

 

Мы все равны?!

Лишь под землёю!

При жизни делят на сорта,

Одни нужны

Им хлеб под солью.

Других ждёт,

Боль и нищета!

 

Но звуки полночи наследство,

Прессуя тишину в мозгах,

Срывают мрака клочья  песней,

И свой диктует звонкий страх.

 

Дверь закрою на замки,

И  на долгий срок,  позабуду о прогулке,

Слушая оскала резаки,

Те ,что мне доказывали в сонных переулках.

 

{jcomments on}

 
© Н.Н.Хлус, 2011. Все права на произведения, опубликованные на этом сайте, принадлежат автору. Любое копирование, перепечатка, коммерческое использование материалов без письменного разрешения автора является нарушением законодательства Российской Федерации.
Евгений Логинов - Кандидат на пост Мэра города Новосибирска